oshen_ouchecn

Микула Селянинович стоял возле коня и смотрел куда-то вдаль. За ним виднелось вспаханное поле. Возле возвышающегося над мелкой травой треугольника плуга стоял невзрачный цветочек на тонком стебельке. – Оратарь, — почтительно подумала Ханя, — или Оратай? Надо будет спросить. Она огляделась. В галерее никого не было, а у картин и не спросишь.

( Свернуть )
Ханя – Хуанна Долорес Забаба Алисия – вышла из галереи и пошла по улице. Метель сыпала мелкие снежинки в лицо и Ханя часто отворачивалась и прятала его в намотанный вокруг шеи шарф. Мимо пробежал кот. Девочка проводила его взглядом и ей вспомнилось прошедшее Рождество. Ей надарили много подарков, что несомненно, радовало. Папа подарил настоящий меч – Ханя подержала его в руках и помечтала, как она взмахами меча разрушает всеобщее невежество и присущие ему клещи. Но подбежавшая приятельница выхватила игрушку и скрылась в гостях. – Ну хоть не в глаз, а в бровь, — подумала Ханя, и удивилась своей, совсем не к месту, а значит, совершенно абстрактной мысли. – К чему бы такие мысли? Неужели… За окном захлопали хлопушки и праздничная толпа, подхватив Ханю, как яркий и разноцветный ручеек, выбежала наружу. Толпа кружилась вместе со снегом и через несколько мгновений девочка оказалась возле невысокой избушки. Над дверью висела вывеска с выгоревшими на солнце буквами из которых можно было разобрать лишь «б», «а», и – «л». Ханя робко постучала посеребренной от снежинок ручкой в толстые доски. – Что ты хочешь? — спросилось у нее в голове, — зачем пришла? – Не знаю, — прошептала девочка, — а зачем люди ходят? – Куда ходят? – опять спросил кто-то. – Туда и сюда, — ответила Ханя. – Иди-ка ты отсюда, — предложил таинственный голос. Ханя посмотрела на дверь, пожала плечами и отошла на безопасное от двери расстояние, перейдя на другую сторону, оказавшейся тут, дороги. И так, повернувшись к избушке, она стояла и думала о чем-то своем. Она давно знала, что переходить дорогу ей совсем не нужно, а какую, она не знала. Но теперь, конечно, это было не так. Теперь она эту дорогу видела. Мелкие снежинки лепились на лицо и исчезали, превращаясь в тонкие ниточки ручейков. Штора у одного из окон избушки дрогнула. – Стоит? – спросилось и в голове у Хани. И тут же ответилось, – стоит, делать ей нечего. Ну пусть… На дороге показались празднующие люди. Они шли мимо Хани и в руках у них были праздничные томики, которые блестели не менее праздничными буквами. Ханя успела их сосчитать, только она не знала, зачем ей это. И когда она брела домой через снежинки и видела поднимающийся кверху дым из торчащих на крышах печных труб полузасыпанных и заспанных домиков, то в голове у нее крутились буквы загадочных обложек, складывающиеся в не менее загадочные слова: астарта, семестры, обскура… Но Ханя не беспокоилась – после всего, случившегося с ней, беспокоиться было незачем. Она обернулась на избушку и прошептала – С Наступающим тебя, избушечка!